Главная По краю Донскому В.А.Дронов "30 МИФОВ О КАЗАЧЕСТВЕ" продолжение...

В.А.Дронов "30 МИФОВ О КАЗАЧЕСТВЕ" продолжение...

8. Миф: на Дону не было крепостничества.

Данная проблема — самая табуированная в историографии Дона. Историки старательно обходят тему закрепощения крестьянства. Самодержцы всея Руси четыре века держали в рабстве более половины (временами до 70 %) населения страны. Продажа людей была обыкновенным делом. Их проигрывали в карты, меняли на собак, завещали или дарили. Для того чтобы сгладить острые определения, современные иссле-дователи зачастую прибегают к эвфемизму (понятие, используемое для замены других выражений).

Наиболее частый пример — это слово, определяющее причины появления крестьян на донской земле. По определению современных историков донские офицеры не «купили» крестьян, а «завезли» их. Но суть дела от этой замены не меняется. Покупные крестьяне стали появляться на Дону, начиная с 1730-х гг. Казачья старшина получила право легального владения крепостными.

Соотношение прибывших крестьян, свободных и закрепощённых, можно увидеть по данным за 1795 г., когда на Дон из Запорожской Сечи пришло 58 492 души (по пятой ревизии) . Было приписано за помещиками — 54 628, т. е. свободными остались до поры, до време-ни лишь 7 % крестьян. С ними произошла трансформация: мечтавшие о принятии в казачество, нежданно-негаданно стали крепостными донских офицеров. Окончательно крепостное право в Земле войска Донского было введено в 1796 г., крестьяне стали «вечной собственностью каждого владельца». По выражению историка С. Г. Сватикова «рядом с вольными гражданами некогда вольной колонии появились из среды казачества — привилегированные рабовладельцы, а в лице пришлого крестьянства бесправные рабы» .

Крупнейшим рабовладельческим рынком стала Урюпинская ярмарка. Российские помещики, в особенности Рязанской и Тамбовской губерний, везли на продажу свою частную собственность. Они сбывали крестьян поодиночке, донские офицеры крепостных покупали, а затем вновь продавали в других округах. Из Санкт-Петербурга с ревизией был послан сенатор П. С. Рунич, он доносил Александру I: «Прибыток постыдной сей торговли… столь сильно погасил в сердцах помещиков всякое чувство человеколюбия, что дети, лишаясь отцов и матерей, влекутся на жертву покупщиков». И стоили крестьянские детишки для казаков по 160–170 руб. за штуку. Указ о воспрещении вывозить людей для продажи на ярмарки и торги на Дон последовал в 1806 г. Тогда поток казаков-покупщиков и их доверенных устремился во внутренние российские губернии — для приобретения крестьян на месте. Донские офицеры посылали туда так называемых осадчих. Они зазывали на Дон малороссиян, обещая им свободу от повинностей, чаще всего от 2 до 5 лет. Поэтому поселения таких «свободных» крестьян именовались «слободами», им поначалу дали преференции по налогам. Это были своего рода «крепостные станиц», их положение было лучшим, чем у тех, кого приписали за старшинами.

Некоторые малороссияне числились казаками, но их бы-ло мало. Обращались казаки с крепостными не лучше, чем их великороссские «коллеги». Дворянское собрание Войска Донского в 1844 г. рассмотрело дело о бесчинствах отставного хорунжего В. Каменнова (ст. Усть-Донецкая) по отношению к крепостным, в своём имении ему принадлежало 90 душ мужского пола. В этом же году рассматривалось дело о том, что в деревне, принадлежавшей подполковнику Лотошникову, умерла от побоев 12-летняя девочка. Выяснилось, что битьё нанесла жена владельца. Крестьяне жаловались, что она обращается с ними жестоко . Сотник С. Дубовсков, основатель современного с. Дубовского, отписывал в 1807 г. в Войсковую канцелярию: «Жемчугов крестьян доводит до полнейшего разорения так, что по неимению у них другого дохода лишены они всех способов обзаведённого пропитания, а они принудятся к побегу и чрез это невыполнению казённых провинностей» .

Накануне реформы 1861 г. в ОВД числилось 286 156 крепостных обоего пола (без учёта Ростовского и Таганрогского округов), что составляло около 32 % по отношению к общему числу жителей . То есть каждый третий обитатель Области войска Донского был частной собственностью казака. Крестьяне вошли в донскую жизнь не как новые полноправные граждане, а в качестве угнетённой группы, инородного, зачастую — враждебного казачеству тела. Правительство сделало всё для того, чтобы эти два сословных слоя не смешивались. Целенаправленно была произведена дихотомия — разделение на две части, не связанные между собой и противоречащие друг другу. Так в течение нескольких поколений зрело роковое противостояние, возникшее на Дону в XVIII в.\

        9. Миф: атаманы были достойными предводителями казачьих обществ.

Действительно, в начальный период своего существования казачес-тво возлагало обязанности атаманства на самых профессионально подготовленных руководителей, справедливых и авторитетных. Но с годами произошли негативные перемены, верхушка начала обособляться. Со второй половины XVIII в. стали оказываться охотники «в атаманья». Претенденты на должность станичного или хуторского атамана разворачивали предвыборную борьбу с постановкой магарыча старикам (водкой и деньгами), «чтоб за них голосовали». Процесс этот был закономерным, идущим вслед за изменениями в имущественной (экономической) и социальной сферах . Результат такого развития события — становление династичности в руководстве казачьими общинами.

Начало было положено атаманами Фроловыми. Основателя Фрола Минаева с 1680 г. непрерывно сменяли сыновья и внуки: Максим, Василий, Иван Фроловы, вплоть до 1738 г. Потом Дон захватила семья атаманов Ефремовых. По выражению специалиста дореволюционной генеалогии Леонида Михайловича Савёлова «деспотически правившая Доном несколько десятков лет» . Правительству в 1753 г. было донесено, что Войсковой атаман Данила Ефремов и окружавшие его старшины «наглыми обидами и насильно вымогательными граблениями» довели казаков до самого крайнего разорения. Старшина Серебряков писал на имя императора: «Войско Донское пришло в наибеднейшее состояние и крайнее разорение от наглого нападения, неутомимого лакомства и нетерпимого насилия атамана Д. Е. Ефремова. Посылаемые от него старшины и прочие его люди, вверх по Дону, Донцу, Медведице, Хопру, Бузулуку и во всех станицах делают великого притеснения; станичных атаманов и казаков немилосердно бьют понапрасну и берут болшия деньги, которые делят с атаманом, от чего почти все станицы задолжали, бедные казаки принуждены юрты (земли) свои, сенокосы и прочия угодья заложить у старшин с большими процентами. Старшины не только имение, но и законных жён у бедных казаков отнимают». Данила Ефремов владел обширными землями с рыбными ловлями, мельницами, пасеками. В 1739 г. нелегально поселил на своей мельнице 50 семей малороссиян. Сын Данилы, атаман С. Д. Ефремов был не дурак выпить, во хмелю буйствовал, о чём свидетельствует дело: «Об освобождении от ответственности походного атамана Степана Ефремова за побои, нанесённые жене посадского Рябовой». Атаман исколотил её настолько основательно, что «от его побой оная жена на другой день выкинула младенца мужского пола мёртвого». Отделался от этой неприятности Степан Данилович 50 рублями, которые были «доправлены» с него в пользу мужа Рябовой.

Вот так в течение полувека правили Доном два наследных господаря донских — Данила и Степан Ефремовы. Посетивший в 1793 г. Дон академик Пётр Симон Паллас отмечал: «Народ этот, по природе своей добрый, поставляющий в России великолепные лёгкие войска, несмотря на свою свободную конституцию, находится во всё более возрастающем порабощении со стороны ариистократии своих вождей и выказывает всё больше отвращение к службе, в то время как богатые и знатные живут в самой сладострастной лености и полнейшей распущенности нравов…» Книга Де-Романо «Донская старина. Черкасск и войско Донское в 1802 году» заканчивается словами: «В массе своей казачий народ подавлен нуждою, в которой он находится, в то время как несколько десятков богачей всё поглотили и присвоили себе крестьян, лучшие земли, самые выгодные берега рек и притоков, и т. д., и т. д., одним словом, все возможности и всю власть…» В «отписке» на имя Петра I К. А. Булавин писал о действиях донских атаманов: «Старшины Лукьян Максимов с товарищи… казаков, ради своих взятков, в воду сажали, и по деревьям за ноги вешали женска пола и девичья, тако же и младенцев меж колод давили и всякое ругательство над нашими жёнами и детьми чинили».

Власть на Дону превращалась в наследственную и бесконтрольную. С. Г. Сватиков, отмечал, что в XVIII–XIX вв. принадлежность к войсковой старшине стала потомственной. Исследователь Борис Александрович Алмазов составил список атаманов и их жён. Обнаружил, что все «демократически избранные» последующие атаманы почему-то женаты на дочерях, сёстрах или племянницах атаманов предыдущих. В начале XX в. С. Г. Сватиков по заданию правительства проводил обследования экономики и общественной жизни донских станиц. Он писал: «Лишь в немногих станицах отмечались похвальные отзывы об атаманах. В большинстве случаев казаки жаловались на их взяточничество, пьянство и кумовство» . Атаман юрта ст. Букановской П. Я. Громославский за долги казаков продавал их быков, коров, лошадей, овец, причём по цене в 2–3 раза меньшей, чем оценивали сами владельцы. С казаков, от которых зависели результаты выборов атамана, возврата ссуд не требовал, хотя сроки давно вышли. Числился казаком ст. Краснокутской, но после того, как напоил станичный сбор, заимел в юрте ст. Букановской пай и на себя, и на свою сестру Татьяну. Брал взятки за освобождение отбытия повинностей .

Не более авторитетным органом были станичные суды. Понятие «правосудие» лишь с большой натяжкой могло быть связано с их деятельностью. Члены судов оказались зависимыми от атаманов — своих начальников, они были элементарно малограмотны и не имели представления о процедуре судопроизводства и правах судей. В итоге — всё решали не выборные судьи, а назначаемые свыше чиновники. Казаки постоянно жаловались на продажность судей, ибо без магарычей правды добиться было невозможно. Часто судьи заявляли при приёме прошения, что без водки судить не будут. Кроме угощения водкой, им делали подарки, преподносили поросят, сало, сахар. Иногда судьи получали с обеих сторон по взятке и склонялись в пользу давшего больше. Историки единогласны в утверждении: со второй половины XIX в. среди казаков произошло последовательное снижение авторитета местных органов самоуправления и атаманства.

Заслуживающие доверия боевые предводители казачьих общин в большинстве своём к началу века XX выродились в коррумпированную политическую элиту. Сегодня казакоманы рисуют Дон при царях как светлое общество, в котором жили благородные и честные атаманы, заботящиеся о благе казачества. А коррупции среди донской старшины, якобы, не было и вовсе.

Щербак Д. А. Дела и судьбы предков / Сб. Семнадцатые Константиновские чтения.2024. Ростов н/Д, 2025. С.

186. Сватиков С. Г. Россия и Дон. С.

234. Горбунова Н. В. Повседневная деятельность войсковых органов дворянско-го самоуправления / Сб. Война и воинские традиции в культурах народов Юга России. Ростов н/Д.: Альтаир, 2016. С. 140.

С. 92. ГАРО. Ф. 341. Оп. 1. Д. 141. Л. 1–2. Донская искра. 2013. № 17. С. 1.

Рыблова М. Атаманская власть в казачьих сообществах на Дону (XVI–XVIII вв.) // Власть. 2008. № 11. С.

 Савёлов Л. М. Донское дворянство. М., 1914. С. 11. Сватиков С. Г. Россия и Дон. С.

84. Изюмский А. Б. К биографии станичного атамана П. Я. Громославского / Сб. Семнадцатые Константиновские чтения. 2024. Ростов н/Д, 2025. С. 145.