В.А.Дронов "30 МИФОВ О КАЗАЧЕСТВЕ" продолжение...

10. Миф: казаками командовали почитаемые генералы и офицеры. Увы, тот же процесс происходил и в командовании казачьими час-тями. При всём героизме казаков, который был на высоком уровне, с учё-том храбрости и самопожертвования казачьих офицеров — это никак не относилось к казачьей верхушке. Самодурство командиров в Императорской армии было запредель-ным. Из воспоминаний маршала Р. Я. Малиновского «За малейшую провинность били солдат, били изо всех сил — иногда зубы вылетали от метких и сильных ударов…» Взаимоотношения донских офицеров и казаков поначалу были иными, чем в регулярных войсках. Веками казачий воинский кон-тингент отличался спайкой между командованием и рядовыми казаками. К тому же, в отличие от Императорской армии, офицером со временем мог стать любой способный к военному делу казак. Состав Новочеркасского казачьего юнкерского училища был доста-точно представительным, принимали из разных казачьих слоёв и станиц. НКЮУ окончили двоюродные деды автора — Кирилл Константинович и Леонтий Константинович Дроновы. Они были выходцами из семьи простого хлебопашца . Но к началу XX в. из армии в казачество тоже стал проникать дух «регулярщины», скулодробительской дисциплины. Проявлялось это и при несении службы в лагерях, где нередко устанавливался палочный режим. На сборах 1910 г. в казачьих лагерях начались волнения. До-несение начальнику Донского жандармского управления: «Офицеры в лагерях пьянствуют, в х. Ольшанка открыли дом терпимости. На уче-ния выходят постоянно пьяными». Бывало, офицеры глумились над казаками, подолгу муштровали по любой погоде, хлестали по щекам, а то и приказывали на плацу избить проштрафившегося нагайкой. Не-редко у казаков вырываются фразы: “Они сволочь. Из нас — и против нас”» . Воспоминания казака ст. Терновской В. Е. Пугачёва: «Не могу за-быть, как был избит одним мордобойцем, когда потребовал полага-ющийся мне паёк хлеба» . Вряд ли это было редкими примерами, скорее — обычная дейс-твительность. Не случайно в Германскую широкой популярностью пользовался стишок: По окопам немец шкварит, По сусалам взводный жарит, Офицер их, как картинка, Наш дерётся, как скотинка. Чем ближе события Великой русской революции, тем негативнее становился облик генералитета и офицерства в глазах казаков. В кон-це 1917 г. 4-й ДКП квартировался в ст. Качалинской. У командира полка есаула Ф. Т. Козюбердина, кавалера ордена Св. Анны 4 ст., Св. Владимира 3 ст., спросили: — Что бы вы сделали, если вам попал в руки атаман Каледин? — Вы думаете, его повесили или расстреляли? — отвечал он. — Ничуть не бывало. Мы сорвали бы с него погоны, лишили всех прав и привилегий, и заставили пахать землю. Пусть он испытал бы на своей спине всё, что терпел простой казак. И это о заслуженном казачьем военачальнике! А какого мнения казаки были о других генералах и офицерах? В некоторых полках Донецкого округа в начале 1918 г. удостовере-ны факты продажи казаками своих офицеров большевикам за денежное вознаграждение . Дело ранее неслыханное. Многое портила известная беда российского дворянства, пришедшая из обломовщины, — неработоспособность. В Донскую армию весной 1919 г. прибыли английские пушки. Британские офицеры обучали артиллеристов, возмущались пропусками занятий. Оправдания были: «я поздно лёг спать», «приехала сестра», «был день рождения кузины». После обеда в штабе армии было никого не застать, ибо «рабочий день штаба не включает интервал между концом дня и обедом» . Что было немыслимо в РККА, где Л. Д. Троцкий, И. В. Сталин завели другие порядки, завернув до предела дисциплинарные гайки. Моральный облик командира стал понижаться. Ф. Ф. Таубе, атаман ОВД с 1909 по 1911 гг., был весьма склонен к употреблению спир-тных напитков, предпочитая всем остальным водку (хлебное вино), к употреблению оной приступал столь рано поутру, что уже на утрен-нем приёме от 8 до 9 часов, исходивший от начальника края запах свидетельствовал о свершившемся возлиянии. Продолжение тематики последовало в Гражданскую войну. Гене-рального штаба полковник И. И. Бабкин, удалённый за трусость. Генерал Э. Ф. Семилетов, выдворенный из армии за приписки. Генерального штаба полковник М. Н. Гнилорыбов, уволенный как несоответствующий должности. Генерал-лейтенант Г. М. Семёнов, обвинённый в лихоимстве. Военный войсковой прокурор престаре-лый генерал-лейтенант А. Ф. Селецкий пил запоем. В Севастополе в 1920 г. его подобрал патруль и поместил на гауптвахту. Казаки не поверили, что генеральский чин может быть в таком виде . Талантливый тактик, командир корпуса генерал Я. А. Слащёв, по словам П. Н. Врангеля, «был подвержен пристрастию к наркотикам и алкоголю». Глава военно-полевого суда полковник И. И. Сниткин, выгнанный ещё задолго до войны из военно-судебного ведомства за алкоголизм. Южной армией командовал генерал Н. И. Иванов, по вы-ражению П. Н. Краснова «с несколько расстроенными умственными способностями». Не прибавляли казачеству положительного облика выходки А. Г. Шкуро. Он сформировал свой личный конвой — «волчью сотню», ввёл приветствие своей персоны в виде волчьего подвывания. Бесша-башный кубанец таскал за собой набитый шансонетками вагон, кроме «девочек» в нём было два оркестра, духовой и симфонический . П. Н. Врангель так отзывался о спецподразделении А. Г. Шкуро: «... За не-многими исключениями туда шли главным образом худшие эле-менты офицерства, тяготившиеся почему-то службой в родных частях. Отряд полковника Шкуро во главе со своим начальником, дей-ствуя в районе XVIII корпуса<…>, большей частью болтался в тылу, пьянствовал и грабил, пока, наконец, по настоянию командира корпу-са Крымова, не был отозван с участка корпуса» . Командование Донской армией возложили на генерала В. И. Сидо-рина. Был он деятелем достаточно безответственным, да и за ворот-ник заложить любил. Его «подвиги» интересны на другом поприще. Выведя штаб из Новочеркасска на ст. Миллерово, для собственного развлечения прицепил к штабному поезду вагон с опереткой. И вот картинки, рисовавшие нравы: роскошный вагон-ресторан, зеркальные окна, залитые электричеством, на столах цветы, обилие яств, редкие дорогие вина, шампанское, и среди этой обстановки полупьяный генерал со своим окружением в обществе полуоголённых артисток. А рядом товарные вагоны, до отказа набитые ранеными и тифозными. Они уже несколько дней в пути без санитарного надзора, голодные и холодные. При наступлении на Царицын осенью 1919 г. ст. Цымлянскую (н/в г. Цимлянск) занял отряд генерала В. Л. Покровского. В эмиграции казаки вспоминали: «В это время в штабе Покровского вино лилось рекой, а сам Покровский в отдельной комнате, сидя за пианино, наигрывал, а возле него, изящно одетая, с открытой грудью, с ало-красными, дышащими страстью губами, стояла дама и своим ангель-ским голоском подпевала какую-то арию из Шопена, что в открытое окно далеко разносилось эхом» . Лишь немногие командиры Белой армии представляли собою обра-зец офицерства. Командующий 4-м Донским отдельным корпусом К. К. Мамантов (Мамонтов), кроме чисто военных качеств, обладал редким для тех генералов человеческим достоинством: он абсолютно не употреблял спиртных напитков и терпеть не мог пьяниц. По оценке войскового прокурора И. М. Калинина «это был военный труженик, хотя и не бог весть как образованный, но достаточно серьезный и вдумчивый». Всегда воевал плечом к плечу со своими солдатами С. Л. Марков. Генерал-лейтенант принадлежал к плеяде генералов, сочетающих в себе личную храбрость и талант полководца. В среде бойцов он полу-чил прозвище «Белый витязь». Частым присловьем военачальника было: «Господа офицеры, стыдно же!», что не помешало ему проя-вить себя жестоким по отношению к военнопленным. Подчинённые любили генерала-лейтенанта А. С. Секретёва за за-боту о них, за ровное отношение, называли его «наш Секрет», верили в его военный опыт. Потомственный черкес, командир Кубанской дивизии генерал-лей-тенант С. Г. Улагай представлял тип храбрых кавказских вождей, был уважаемым командиром, справедливым и честным, щепетильным в вопросах чести. Но таких военачальников было мало. Одна из причин поражения белых — отсутствие в их движении личностей государственного мас-штаба. Личности-то были. Но каждый из вождей проявлял эготизм — преувеличенное мнение о значении себя, любимого. По большому счёту ни лидера, ни руководителей государственного уровня мышле-ния у белых не было. Дронов В. А. Казачий Присуд. С. 28. Изюмский Б. А. Казачьи волнения на военных сборах / Сб. Тринадцатые Константиновские чтения им. Кошманова. Ростов н/Д.: Альтаир, 2020. С. 56. Градобоев В. Красный Дон. Ростов н/Д.: Альтаир, 2017. С. 122. Пролетарская революция на Дону / Сб. Т. 4. Л., 1929. С. 229. Хадлстон Уильямсон. Прощание с Доном. Гражданская война в России в дневниках британского офицера 2119–2020. М.: Центрполиграф, 2007. С. 15. Калинин И. М. Под знаменем Врангеля. С. 58. Калинин И. М. Русская Вандея. М., 1926. С. 38. Андрей Шкуро: от атамана «Волчьей сотни» до группенфюрера СС. Интернет-сайт URL: russian7.ru (дата обращения: 25.06.2000). Шевченко А. Ф. Историческое свидетельство // Вольный Дон. София, 1938. № 2. С. 23. Калинин И.М. Мамонтовский рейд // Донской временник, 1994. № 6.