Главная По краю Донскому В.А.Дронов "30 МИФОВ О КАЗАЧЕСТВЕ" продолжение...

В.А.Дронов "30 МИФОВ О КАЗАЧЕСТВЕ" продолжение...

11. Миф: образование и здравоохранение в Области войска Донского были на достаточно высоком уровне.

Уделяя достаточное внимание военному обучению, правительство считало, что хорошая учёба донцам ни к чему. Получить система-тическое, даже начальное образование, могли позволить себе далеко не все, это было привилегией наиболее зажиточной части. В гимназии ст. Вёшенской плата за право учения составляла 100 руб. в год — четыре коровы или 100–150 пудов (н/в 20 т) пшеницы. Из станичной казны на развитие просвещения выделялась малая толика средств.

По данным переписи населения 1897 г. только треть жителей Об-ласти Войска Донского имела то или иное образование, включая домашнее. Читать и писать в 1914 г. умели 25 % призывников. А в Пруссии ещё в 1860-е гг. 90 % солдат умели читать и писать . В 1915 г. была проведена Однодневная школьная перепись. Она показала следующие результаты: — процентное отношение числа учащихся к общему количеству детей в возрасте от 7 до 14 лет: в области Войска Донского 35 %, в Калужской, Лифляндской, Тульской губерниях — 44 %, — девочек на Дону училось 6 %, а в Воронежской, Тверской губерниях — 35 % . Ф. Д. Крюков в одном из своих выступлений в Думе говорил: «Ему закрыт также доступ к образованию, ибо невежество было признано лучшим средством сохранить воинский казачий дух… в 80-х годах несколько гимназий на Дону — все гимназии, кроме одной, были за-менены низшими военно-ремесленными школами, из которых выпус-кают нестроевых младшего разряда».

В церковно-приходских школах учебный год длился «от окончания полевых работ до начала оных в следующем году», но не более 6–7 месяцев. В этих учебных заведениях после окончания 1 класса 41,4 % учеников прерывали занятия. В такой короткий срок начальная школа могла только обучить читать и писать. Второй класс довершали 47,9 %, третий класс оканчивали 10,7 % учащихся. Повальная безграмотность отмечалась во временных поселениях иногородних. Что примечательно: в пореформенное время выходцы из центральных губерний, прибывшие на землю Области войска Донского, были более грамотны, чем казаки. Но в дальнейшем они попали в зону без какой-либо образовательной среды. В Алфавитном списке населённых мест области войска Донского, составленном областным Статистическим комитетом в 1915 г., насчитывались десятки крестьянских населённых пунктов при общем количестве жителей 400, а то и до 800 чел., где не было ни одной школы. Многие преподаватели не получали специальной подготовки.

На Дону учителей с высшим и средним светским образованием в 1911 г. было 1,3 % от общего количества, со средним педагогическим — 31,9 %, никакого педагогического образования (только с низшим и домашним) не было у 61,3 %. Положение приходского учителя было жалкое. По отчёту комиссии по обследованию церковных школ Усть-Медведицкого округа в 1910 г. обычный размер учительского жалованья в церковно-приходских школах составлял 120 руб. в год., 10 рублей в месяц! «Неприглядна была жизнь этих неправоспособных и мало получающих за свой труд учителей. В вечной погоне за тёплым углом и более или менее сытным куском хлеба этот полуголодный пролетариат обыкновенно не засиживался долго на одном месте, а потому к делу учительства относился, как отбыванию для него неприятной повинности. Что же касается школ грамоты, то легко себе представить, чему и как в них учили сами необученные учителя. Зачастую сам “импровизированный” учитель не шёл в грамоте дальше своих учеников» 

Войсковой наказной атаман В. И. Покотило в 1913 г. посетил шко-лу в ст. Заплавской, итог вынес в приказе: «Внешний вид детей мини-стерской школы этой станицы довольно непригляден: грязны, неряшливо одеты. Знания по Закону Божьему слабы» . Ещё хуже обстояло дело со средним образованием. На 1 тыс. мужчин приходилось 3,3 чел., обучавшихся в средних школах, в Казанском юрте (17 тыс. чел.) среднее образование имело всего 17 чел., в х. Гурееве ст. Атаманской только один житель из 1246 имел среднее образование. Начиная с 1885 г., в высшие учебные заведения, расположенные вне Войска, из казаков (с разрешения Наказного атамана), ежегодно могли поступить: два в Политехнический институт, два в Техноло-гический (инженеры-путейцы), один — в Сельскохозяйственную или Лесотехническую академию. Не густо на 1 млн (на то время) казаков.

В Области войска Донского до 1907 г., не имелось ни одного вуза, лишь к 1911 г. в Новочеркасске открылся учительский институт. Стипендии Войска сыновьям нуждающихся казаков были куцыми и практически недоступными. В поисках возможности обучения все средства хороши. Объявление в газете: «Женюсь на особе обеспеченной, немедленно, которая дала бы возможность кончить среднюю школу и высшую. Не пью, не курю. Молод, 24 лет, православный» . Казаки ни в школах, ни на военной службе не изучали своей донской истории. Вплоть до Германской войны не было учебников по войсковедению, по истории казачества. Ни один известный учёный не согласился на предложение войскового начальства взяться за написание официальной истории донского казачества.

Полковник А. И Бояринов отмечал: «К сожалению, мы, казаки, свою историю, которая служит наилучшим средством для самопознания, или плохо знали или не знали совсем. Из наших школ она была изгнана». В отличие от военно-полевой медицины станичное здравоохранение не блистало успехами. К началу XX в. в Области войска Донского работало только 30 лечебниц и 30 аптек, в Вёшенском юрте на 50 тыс. населения была одна больница с двумя фельдшерами. Жители ст. Эркетинской Сальского округа роптали: «У нас при четырёх жеребцах плодового табуна есть и лекарь-ветеринар, и фельдшер, для граждан же не организовано никакой медицинской помощи» .

Историк и экономист Семён Филиппович Номикосов писал в 1884 г.: «Было бы смешным идеализмом мечтать об одном медике и фельдшере на каждую станицу и волость, ибо на содержание 240 медиков и стольких же фельдшеров потребовались бы затраты, которых не вынесет ни войсковой, ни земский бюджет». В среднем по области смертность детей в возрасте до 5 лет (по данным метрических книг) составляла 57,6 %, а в 1-м Донском округе — 59,8 %. Незадолго до Первой мировой войны правительственная комиссия констатировала: « … недоразвитость, малокровие, узость груди, страдание организмов передвижения, зрения, болезни лёгких и порок сердца указывают на слабость питания и неблагоприятные условия домашнего быта казачьего населения».

Образование и здравоохранение имели те же болезни, что и весь социум казачьих обществ.

12. Миф: казаки в Первую мировую войну имели потери на-много меньшие, чем в других войсках.

Новоявленные исследователи поспешили объявить, что донские казачьи части несли незначительные утраты. Конечно, военная подготовка в казачьих семьях смальства, преподавание военного дела в гражданских учебных заведениях, служба в приготовительном разряде, четыре года действительной — давали профессионального воина-казака. Он реже получал серьёзные ранения, казаки практически не сдавались в плен. Ни один род оружия не знал таких низких потерь. Что не уменьшает реальные цифры: 50 940 убитых, раненых и контуженых, попавших в плен. 27, 28 и 29-й ДКП в ходе боёв на Северо-Западном фронте в феврале 1915 г. потеряли около 70 % личного состава убитыми и ранеными.

Только за лето-осень 1916 г. в боевых действиях донские полки не досчитались 40 % казаков и 70 % офицеров. Потери в Первой мировой войне составили до 50 % призванных казаков . Если говорить о корректности сравнения потерь в казачьих частях и в остальных подразделениях Императорской армии, то следует перечислить следующие факторы, влияющие на динамику показателей.

1. После объявления Германской войны командование не торопило казачьи части с прибытием на фронт. Кровопролитная битва шла уже 5 месяцев, а 136 Отдельных казачьих и Особых казачьих сотен в декабре 1914 г. находились в Москве, Владикавказе, Уфе, Киеве, Челябинске, Одессе, Тифлисе, Екатеринбурге. В тылу они были нужнее, ибо никто не знал, какими ответными действиями отзовётся на мобилизацию простой люд.

2. Немцы к декабрю 1916 г. отодвинули фронт вглубь России на 600 км. Казалось бы — все силы на передовую, однако только половина казаков сидела в окопах, другие занимались в тылу делом, привычным с XIX века. Передислоцировались в Москву 14-я Особая и 28-я Отдельная донские казачьи сотни, 1-я Особая донская казачья сотня — в Херсонскую губернию, 15-я в Киев, 10-я Отдельная осо-бая в Бобруйск, 18-я в Гомель, 27-я в Витебск, 86-я в Уфу, 90-я в Екатеринбург, 96-я в Пермь, 97-я в Челябинск. Кроме того, 37-я, 38-я и 39-я Отдельные донские казачьи сотни были расквартированы в населённых пунктах Области войска Донского (с. Макеевка, г. Ново-черкасск, ст. Сулин).

В феврале 1916 г. 39-я сотня В. М. Чернецова «сдерживала» столкновения между шахтёрами и администрацией шахт в Донском угольном районе. Складно написано, но суть остаётся прежней — вместо боевых действий на разваливающемся фронте, казаков опять посылали «латать дыры» внутренней политики самодержавия.

3. Развёртывание русских армий проводилось с обязательной дислокацией Особых отдельных казачьих сотен, в 20-м армейском корпусе — 26-я Отдельная Донская казачья сотня, в 3-м армейском корпусе — 19-я, во 2-м армейском корпусе 27-я Отдельная донская сотня и так далее, во всех корпусах. Современные исследователи так освещают эту сторону использования казачьих частей: «На протяже-нии 1914–1917 годов донская конница получила применение лишь в качестве полицейской силы . Казачество всё чаще стало использоваться в качестве заградительных отрядов для задержания солдат, дезертировавших массами. Как это убедительно было описано в «Тихом Доне»: «Остатки роты самовольно снялись со своего участка и пошли в тыл. Листницкий с сотней получил приказ задержать их, и, когда он, рассыпав сотню цепью, попытался прекратить движение, в них начали стрелять. От роты осталось не больше шестидесяти человек, и он видел, с какой безумно-отчаянной храбростью защищались солдаты от казаков, никли под сабельными ударами, умирали, а лезли напролом, на гибель, уничтожение, решив, что всё равно, где принимать смерть».

Когда мы говорим о том, что утраты казачьих частей были меньшими, не следует забывать и об этих факторах.

Ковалевский Н. Ф. Всемирная военная история в поучительных и занима-тельных примерах. М.: Крон Пресс, 2000. С. 51. Однодневная перепись начальных школ Российской империи, произведён-ная 18 января 1911 года. Петроград, 1916. Л. 14–16. Краткий очерк состояния церковных школ Усть-Медведицкого округа // Донские Епархиальные ведомости. 1910. № 7. С. 194. Приказы Войску Донскому. № 434 от 31 октября 1913 г. Вечернее время. 1912. 14 окт. С.

3. Дронов В. Станица Эркетинская (1800–1944). Волгодонск: ВПО, 2017. С. 54.

Трут В. П. Казачество России в период Первой мировой войны, Ростов н/Д., 1998. С. 15, 116.

Хаткевич Ю. В. Вооруженные формирования Всевеликого войска Донско-го в 1918–1920 гг. М., 2009. С. 145.