Главная По краю Донскому В.А.Дронов "30 МИФОВ О КАЗАЧЕСТВЕ" продолжение...

В.А.Дронов "30 МИФОВ О КАЗАЧЕСТВЕ" продолжение...

13. Миф: на Дону не имелось объективных причин кровавого конфликта.

В современных средствах массовой информации российская соци-альная сфера, в том числе казачья, начала XX в. — это общество благоденствия, в котором не было социальных конфликтов. Что далеко от реальной действительности. Ещё в 1880-е гг. исследователи отмечали: «Бывало, что «маломочный» казак имеет право на 3–4 пая, а обрабатывает лишь 1 десятину, а иной «полномочный», имея право только на один пай, запа-хивает более 100 десятин. Такими способами полагаются основы по-томственной нищете, а земля, несмотря на то, что она принадлежит всей станице, на деле вся, или, по крайней мере, лучшая её часть, оказывается в руках немногих».

Разные были донцы, одни продавали последнее зерно, чтобы при-обрести воинскую справу. Другие получали по 200–400 десятин земли за то, что дослужились до большого чина. Казаки-промышленники и торговцы могли откупиться за всё время службы их сверстников, заплатив в кассу Войска по 100 руб. в год (в 1917 г. по 150). Неодинаковыми были и экономические характеристики регионов Дона. Если южные округа, в большинстве своём, отличались состоятельностью, то юрты остальных станиц Дона нередко оказывались в бедственном положении.

В 1906 г. с хуторов Верхне-Дуванный, Власов, Плешаков, Шеверев ст. Гундоровской собрались со своим скарбом 97 казачьих семейств, заявляя, что им угрожает голодная смерть и что они решили переселиться на войсковой участок в Калмыкии. Так в Орловской станице появился хутор Гундоровский. Не лучше обстояли дела и во множестве других станиц. Случилось ранее невиданное для Дона явление — отходничество казаков. Журнал «Голос казачества» в 1912 г. писал: «Ещё не забыли донцы того недалёкого прошлого, когда из окрестных и даже дальних губерний матушки Руси к ним стекались большие партии рабочего люда и находили себе на полевых работах прибыльный заработок. Не пове-рил бы наш донец, всего 10–15 лет тому назад, что ему так скоро грозит превращение из зажиточного хозяина в чужого работника; а ныне, это уже совершившийся факт.

Из хутора Ериковского Баклановской станицы и других, окрестных с ним хуторов, казаки отправились на заработки в Кубанскую область и Ставропольскую губернию» . С каждым годом снаряжать своих сыновей на службу становилось всё труднее. Уже многим было не под силу справлять эту обязанность за свой счёт. Предметы снаряжения дорожали, требования, к ним предъявляемые, повышались, земельный пай количественно умень-шался, а отдача земли, вследствие общинного пользования землепользования, понижалась. Казачество стало беднеть. Бытовала пого-ворка: всё богатство тут — кнут да хомут.

Уже насчитывалось до половины станиц, где 50 % казаков были не в состоянии обрабатывать свой пай, отдавали его в аренду, а сами шли в наём. Знаменательно высказывание Терского Войскового атамана Г. А. Вдовенко: «Я боюсь, что русские люди при этом улыбнутся и скажут, что это преувеличение, что никому так хорошо не жилось, как казаку. Но это всё обман. Казачья общественность видела, что казачество идёт к упадку».

Миф о чрезмерной зажиточности казачества меркнет при знакомстве с документацией Донских казачьих полков. Согласно сведениям командира 2-го ДКП в феврале 1916 г. прибыло пополнение —180 казаков. Из них 15 больных чесоткой, два казака — грыжей, один пороком сердца, два с венерической болезнью. У половины служивых старые сёдла, третья часть в старых шинелях.

Незадолго до Первой мировой войны Дон поразила волна пьянства. Наказной войсковой атаман писал: «А теперь я прямо-таки со страхом ожидаю наступления осени, когда у жителей появятся с про-дажей хлеба деньги… Старые дедовские обычаи, которыми держалась и была крепка донская семья, забывались. На смену им пришли разгул, озорство, хулиганство» . Атаман знал: только за 1912 г. было выпито 2,5 млн вёдер водки, без учёта вина и пива. Казачья старшина, получившая дворянские титулы, передававшиеся по наследству, была далека от нужд рядового казачества. К тому же на протяжении XIX в. штаб-офицерами всё чаще и чаще стано-вились потомки и исключительно дети офицеров, и донское дворянство стало производить самоё себя.

Из десятилетия в десятилетие в офицерских списках стали мелькать почти одни и те же фамилии станичников. Противоречия среди донцов добрались и до офицерского корпуса. Деникинцы отмечали деление донских офицеров: из высших слоёв и из низов казачества — достаточно враждебных друг к другу. В результате внутри сословия всё явственнее обозначались трения между чиновно-служилым казачьим дворянством, купцами (торговые казаки) — и землепашцами, рядовыми казаками. Они были не такими резкими и антагонистичными, как в остальной России, но имелись.

В конце XX века средства массовой информации обрушили на зрителей телеканалов образ «золотого века» самодержавия. Тогда почему разразилась Гражданская война? Что привело к трём годам тяжёлой, беспощадной битвы, полной злобы, ненависти и кровавой мести, кто был прав, кто — виноват? Можно занять «удобную» точку зрения: «в гражданской войне нет ни правых, ни виноватых», «у каждого была своя правда». Некоторые историки отошли от попыток установить однозначную причинно-следственную связь, таким образом, стремятся уйти в сторону от реальностей. Однако возникает вопрос — как быть с Евангелием от Матфея, где Иисус говорит своим слушателям: ученикам: «Но да будет слово ваше: да, да; нет, нет; а что сверх этого, то от лукавого»? Не являются ли правды, растащенные по разным углам, кривдами?

Целый сгусток вызревавших веками противоречий — классовых, социальных, этнокультурных привёл к сильнейшим социальным по-трясениям. Основная причина была в том, что 1913 год оставил две страны. Одна — общество благородных, около 6 % населения России. Другая — подлые люди, не в смысле черт характера, а обязанные платить подати. Первая, которая состояла из дворян, духовенства, казачества, налогов не платила, функцией второго государства была задача приносить добавленную стоимость. Одни пели: «Балы, красавицы, лакеи, юнкера…», другие: «Долго в цепях нас держали…» Мир привилегированных классов, культура, нравы, внешний облик, даже их язык были совершенно чуждыми народу-крестьянству. Это иная цивилизация, мир другой расы, по существу «внизу» они воспринимались как иностранцы. А те, кото-рые находились «наверху», воспринимали своих подданных то ли как дикарей, то ли как говорящих животных.

Крупнейший русский философ Николай Александрович Бердяев дал характеристику сложившейся ситуации: «Разложение императорской России началось давно. Ко времени революции старый режим совершенно разложился, исчерпался и выдохся. Монархия сама пала, её никто не защищал. Она не имела сторонников». Зато противников было, хоть отбавляй. Рабочий день на табачной фабрике В. И. Асмолова продолжался 14 часов, летом 16. На заводе «Аксай» от графита и древесного угля в цехах стояла такая пыль, что на расстоянии нескольких шагов нельзя было узнать человека. Люди задыхались от газа, рабочие, изнурённые непосильным трудом, теря-ли сознание. Постановлением совещания при Юго-восточном горном управле-нии от 1915 г. женщины малолетние (от 12 до 15 лет) допускались к работе на поверхности и в шахте — на сортировке и мойке, к ручной откатке по горизонтальным путям, к очистке леса на лесных скла-дах . В 12 лет — и под землю, на откатку вагонеток…

В «лихие» 1990-е гг. была изобретена версия о внушительных зарплатах дореволюционных рабочих. Действительно, встречались высокооплачиваемые мастеровые, которые получали даже больше, чем английские рабочие, однако то была капля в море бедности пролетарских бараков. Если денежное содержание получали приличное, то почему на руднике С. С. Кгаевского 273 рабочих жили в пяти казармах, где на одного приходилось 0,8 куб. сажен воздуха? Врач ростовского градоначальства докладывал: «На заводе А. П. Плугатырёва для жилья рабочих вырыты ямы около 6 аршин, шириной око-ло 3 аршин. Ямы покрыты камышом и землёю, совершенно лишены окон. Каждая яма предназначена для 4 человек». В Сулинском заводе группа из 30 землянок в одной балке носила название Собачьего хутора. Это ямы, сверху покрытые бревнами, с небольшим световым отверстием вверху.

Увы, до сих пор исследования качества жизни 220 тыс. донских рабочих остаются неактуальными в университетских аудиториях. Без серьёзной научной проработки всех сторон жизни этого слоя мы вынуждены верить разным публицистическим домыслам. Земельная реформа в Области войска Донского оказалась одной из наименее успешных, поскольку не удалось разрешить проблему казачьего пая, который стремительно уменьшался год от года. Земледелием не занимались 33 тыс. казачьих хозяйств (15 %), их земли — 0,5 млн десятин сдавались в аренду крестьянам, 66% станичных хозяйств сдавали в аренду значительную часть земли иногородним .

Интересны воспоминания матери С. М. Будённого: «Лет осемнадцати Сёма домой вернулся, мы жили на хуторе Литвиновке. Земли своей не имели, арендовали, как все иногородние, у казаков, и не просто деньги за аренду давали, а нужно ещё свою человеческую гор-дость казакам на потоптание приносить. В какой-нибудь праздник идут «хохлы» к казакам, заключать аренды. Надо брать с собой вино, подарки. Приходят. Старые казаки за столами сидят. Наши «хохлы» до них. Ставят вино, дают подарки, снимают шапки и на коленях просят земли. А казаки ломаются, шутят. Гордость нашу с грязью ме-сят» .

Повсеместная и бестолковая сдача земли в аренду обострила земельный вопрос до крайности, что вылилось в дальнейшее ухудшение отношений между казаками и иногородними. Неслучайно одним из первых требований крестьян была отмена грабительской аренды. В х. Ванино (н/в Орловский район) в декабре 1905 г. на зимовник конно-заводчика Пишванова прибыла большая группа крестьян, которые арендовали у него землю. Они потребовали немедленного возвращения арендной платы за три года. Получив отказ, забрали более 1 тыс. пудов хлеба, хранившегося в амбарах коннозаводчика . И в дальнейшем значительная часть казачества не смогла поднять-ся до понимания требований времени, видения перспективы развития края.

Представитель А. И. Деникина на Большом Войсковом Круге (август 1918 г.) рапортовал об итогах обсуждения земельного вопроса: «От земельного закона Донской области, кроме чисто граби-тельской жадности, ничего не оставалось» . В соответствии с законодательством лица невойскового сословия имели право приобретать на станичных землях дома и строения. Зем-ля под этим объектами недвижимости оставалась в собственности станичных обществ. Крестьянин слободы Ильинки Сальского округа Ни-кита Данильченков жаловался, что на балке Сальской им были высажены сады и огороды, коими владел 15 лет. Решением сельского старосты половину земель отдали крестьянину Игнату Передистову. Рассмотрев жалобу Данильченкова, начальники отправили его в суд. Мо-тивация: участки ненаследственные наделяются лишь во временное пользование, передаются по приговору сельского схода . Обрабатывай не обрабатывай, в любой момент могут забрать землю, и всё будет по закону.

Аренда не давала развиваться хозяйственной инициативе, как ми-нимум, половины аграриев Области войска Донского. Вопрос о земле был главным на Юге России, он окончательно расставил противоборствующие силы по разные стороны баррикад. Особенно острой сложилась обстановка в населённых пунктах, где проживали иногородние крестьяне, прибывшие на Дон после рефор-мы. Например, в ст. Батлаевской при равном соотношении казачьего и крестьянского населения на долю казаков приходилось 100 % земли. У жителей временных поселений — ни одной десятины, основного и единственного источника дохода семей.

И вот эта взрывоопасная масса узнала о «Декрете о земле»! Мало-земельные крестьяне и безземельные иногородние посчитали, что пришло время землю поделить. На встрече с представителями Каменского ревкома атаман А. М. Каледин сказал: «Воля народная выражается путём всеобщего прямого, равного и тайного голосования». Какими бы в этом варианте сложились результаты выборов? При атаманской выборной системе на станичном и хуторском уровне в голосовании участвовало не более 18–19 % взрослого населения. Что произошло бы, если всё население в возрасте от 18 лет получило право избирать и быть избранным? Какой тогда была судьба земель, принадлежащих казакам и помещикам? Вопросы риторические и в любом случае их разрешение влекло за собой войну. Казаки добровольно не отдали бы свои паи никакому представительному органу, даже избранному демократическим путём. Задаром такие богатства не отдаются, ситуация по аграрному вопросу оказалась патовой.

Огромную роль в развязывании гражданской войны играла старшина. Под видом спасения «святой, великой России» шла борьба за её привилегии, за земли, за многоэтажные дома. Ф. Д. Крюков прямо сказал: «Начинали дело офицеры, раздували кадило старики». Тяга к состоятельной жизни у старшины возникла ещё в конце века XVIII. Как только в 1799 г. произошло уравнение казачьих чинов с остальными офицерскими чинами регулярной армии — произошли перемены в быту. Вместо прежней простоты стали развиваться барские понятия и привычки, появилась наклонность к роскоши. За полтора века старшина попривыкла к преимуществам другого порядка: каждому врачу, священнику и чиновнику полагался денщик, а офице-ру — ещё и конный вестовой, помимо этого, денщика из состава части имела право держать штаб-офицерская семья.

Современник описывал полковые торжественные обеды в довоенной Польше. Сначала под крики «Ура!» произносили тост в честь государя императора. Затем за командующего, за корпусного командира, за начальника дивизии и за полкового. Пили «водки разные», шампанское «Абрау-Дюрсо», вина крымские, кавказские, донские. На закуску подавали «стерлядь в шампанском атаманскую». Затем — пьеса, бал в соседнем графском замке.

Даже в годы Гражданской войны офицеры не отказывались от при-вилегий. Командир батальона отряда В. М. Чернецова есаул М. Т. Гребенников, держал при себе вестового, денщика, повара. Было, было, что терять казачьей верхушке после принятия Декрета об уничтожении сословий. Если раньше казачество было просто оторвано от крестьянства, то теперь между этими двумя сословиями выросла стена. Противостояние подпитывалось и в психологическом плане. Казаки привыкли разуметь себя как существо исключительное, высшего порядка — толь-ко по праву рождения. И могли смотреть на 60 % населения Дона сверху вниз. Пользование общественным учреждениями: аптекой, фельдшерской помощью, хлебозапасными магазинами иногородним не разрешалось, хотя эти учреждения содержались на станичные доходы, в смете которых одной из главных статей являлась посаженная плата.

В ст. Ново-Алексеевской Сальского округа из 45,5 тыс. руб. годового дохода жители невойскового сословия платили: аренда — 30,3 тыс. руб., посаженная плата с иногородних — 3,5 тыс., то есть 74 % объё-ма станичной казны формировались за счёт крестьянского труда. Дети иногородних допускались в школы лишь в том только случае, если оставалось свободное место после приёма детей казаков и за весьма высокую плату. Высокомерное отношение к иногородним как к недочеловекам привело к тому, что тлеющая ненависть выплеснулась и залила кро-вью казачьи области. На казаков было направлено сведение истори-ческих счётов, пружина, сжимавшаяся в течение многих десятилетий, а то и веков, внезапно распрямилась.

Хаткевич Ю. В. Вооруженные формирования Всевеликого войска Донско-го в 1918–1920 гг. М., 2009. С. 145.

Болдырев В. Казаки и отхожий промысел // Гoлoc кaзaчеcтвa. 1912. № 46. С. 506. Приказ Войску Донскому № 360 от 11 сентября 1913 г.

ГАРО. Ф. 455. Оп. 3. Д. 458. Л. 2.

Гражданов Ю. К. Всевеликое Войско Донское в годы Гражданской вой-ны. Ростов н/Д.: Антей, 2015. С. 174.

Воспоминания М. Н. Будённой о сыне, Семёне Будённом // Огонёк, спец-номер «15 лет Первой Конной армии», 1935.

Золотов В. А. Крестьянское движение на Дону в 1905–1907 гг. Ростов н/Д. Ростовское кн. изд-во, 1955. С. 24. Цит. по:

Гражданов Ю. К. Всевеликое Войско Донское в годы Граждан-ской войны. С. 174.

ГАРО. Ф. 213. Оп. 1. Д. 6708. Л. 1–7.