Главная По краю Донскому В.А.Дронов "30 МИФОВ О КАЗАЧЕСТВЕ" продолжение...

В.А.Дронов "30 МИФОВ О КАЗАЧЕСТВЕ" продолжение...

19. Миф: крестьяне не восставали против политики П. Н. Краснова.

Заходим в Донскую государственную публичную библиотеку. Ищем работы по истории крестьянства на Дону. Если выставить тру-ды по истории казачества, наберётся целая стопка литературы высо-тою до второго этажа. Это и хорошо, мы в подробностях узнаём исто-рию казачьих обществ. А по истории донского крестьянства увидим жиденькую пачку из нескольких статей, да и то — исследования крестьянского вопроса в сравнении с казачьим. Имеются работы А. Н. Анфимова, О. Б. Герман, О. Б. Грекова, М. А. Коломейцевой, но в них крестьянский вопрос рассматривался постольку, поскольку он пересекался с собственно казачьей тематикой. Остальные работы чаще всего носят отрывоч-ный или описательный характер.

В итоге: история донского крестьянства (52 % населения Области войска Донского) почти не изучена. Возможно ли вникнуть в истоки и причины борьбы на поворотном этапе истории — без знания социокультурного лица половины населения Дона, без изучения особенностей крестьянства, его роли и месте в важнейших событиях того времени?

В Таганрогском округе первые сполохи произошли весной 1918 г. Крестьяне объясняли причины восстания: «...крайняя усталость от непрекращающейся войны и желание решительным шагом разом покончить с ней; бесчинства Окружной стражи и её взяточничество; реквизиции и поборы казаков без всякой оплаты . Бунты вспыхнули также в ответ на мобилизацию молодежи. Только первая партия восставших крестьян составила более 2 тыс. чел. на 400 подводах. В ответ на продразвёрстку и насильственную мобилизацию в октябре 1918 г. снова вспыхнуло восстание. Подводя его итоги, атаман П. Н. Краснов в приказе № 1274 от 24 октября 1918 г. отмечал, что крестьяне, виновные в срыве мобилизации понесли тяжёлую, но справедливую кару: они преданы смертной казни.

Крупное восстание произошло в феврале–марте 1919 г. Взбунтовавшиеся организовали комитет трудового крестьянства. Восстания были жестоко подавлены. Белоказаки 18 марта 1919 г., захватили слободы Фёдоровку и Носо-во, за 3 дня было расстреляно и повешено более 200 крестьян. О зверской расправе над жителями Степановки рассказал в своих воспоминаниях начальник штаба Донской армии генерал И. А. Поляков. В слободу прибыл казачий отряд. Его встретили с оружием в руках, один казак был убит, двое ранено, начальника отряда взяли в заложники. Получив это известие, командующий Донской армией С. Д. Денисов распорядился: «За убитого казака приказываю в слободе Степановка повесить 10 жителей, наложить контрибуцию в 200 тыс. рублей, за пленение офицера сжечь всю деревню. Денисов».

Контрибуция была собрана, зачинщики на месте повешены, Степановку сожгли. Р. Г. Лазарев сформировал карательный отряд из старообрядцев из ст. Белокалитвенской. Подвергали наказанию хутора и станицы «лишь только за то, что они не давали требуемого количества самогона, или не приводили для забав красивых девок» . При въезде в Грековскую слободу половина восточной части запылала костром. Священник Иван Сучков поднял на ноги клир, взяли в руки иконы и хоругви, с пением «Боже, царя храни» двинулись на Р. Г. Лазарева. Настоятель стал просить не жечь село, «помиловать заблудшую его паству». По всей военной форме подошёл и отдал честь казак х. Юрова, полный Георгиевский кавалер Иван Нишкомаев. Он просил не жечь слободу. Есаул приказал прекратить поджог домов и хозпостроек.

Так в Грековом сгорела всего половина домов. Оцепили всю церковную площадь, со всех концов гнали обезоруженных повстанцев, захваченных людей мужского пола и стариков. Началась кровавая расправа. Пригнали 15 повстанцев, пойманных в разных местах, построили напротив церкви. Есаул приказал одному из бородачей увести их и расстрелять. Казак доложил, что в школе лежат раненые партизаны, есаул показал удар ребром ладони по шее. Школа была окружена. Казаки стояли у окон с обнажёнными шашками, старообрядцы ринулись в школьное помещение. Красноармейцы, кто мог стоять на ногах и ходить, бросились с кроватей к окнам. Рубили в кроватях, на ногах, рубили тех, кто разбил окно и выбросился наружу. Убили 22 раненых.

После ухода отряда было собрано и похоронено 120 чел., расстрелянных и зарубленных . Отряд сжёг половину слободы Скасырской. В ст. Нижне-Курмоярской было вынесено около 1 тыс. смертных приговоров крестьянам, иногородним, казакам-фронтовикам. В с. Песчанокопском расстреляно 600 крестьян. Белые сожгли всю слободу Мачеху (Хопёрский округ). Расстреляли два батальона красногвардейцев, захваченных в плен. Отряд полковника В. И. Тапилина сжёг 40 крестьянских домов в х. Барабанщикове Сальского округа (каждый третий дом), забрали скот у крестьян в хуторах Барабанщиков, Верхне-Жиров, Кравцов, Павлинский, в слободе Ильинке .

Подробного исследования крестьянских восстаний на Дону периода Гражданской войны не имеется. Донские историки считают, что освещение этих событий не актуально. Были попытки белых привлечь крестьян на свою сторону. Однако настроенные к казакам враждебно, они были крайне ненадёжны, при первых неудачах не только распылялись, но и предавали своих соседей, уводили к красным командный состав. В июне 1919 г. П. Н. Краснов приказал создать 3-й стрелковый полк из донских крестьян переписи 1918 и 1919 гг. Черкасского, 2-го Донского и Донецкого округов. Раз-бежались. Крестьяне Таганрогского округа дезертировали массово с уносом оружия.

Эти случаи заставили Донское командование заменить крестьянам службу военным налогом и назначением на принудительные работы. Одной из причин поражения в войне стало негативное отношение крестьян к целям белого движения.

20. Миф: в Гражданскую войну Всевеликое Войско Донское было островком порядка среди моря разложения и грабежей, царивших и среди белых, и среди красных.

Одной из причин поражения белых было разложение дисциплины. Особенно это касалось тылов Добровольческой армии. А. И. Деникин возмущался: «Казнокрадство, хищения, взяточничество стали явле-ниями обычными, целые корпорации страдали этим недугом. В городах шёл разврат, разгул, пьянство и кутежи. Шёл пир во время чумы, возбуждая злобу или отвращение в сторонних зрителях, раздавленных нуждой» . Долгое время, по меркам войны, Донская армия держалась на соблюдении вековых традиций казачества: совершенный порядок и недопущение самоволия при ведении боевых действий. Пороки, о которых писал Деникин, вскоре проявились и у донцов. Стали про-цветать алкоголизм, прожигание жизни, взяточничество, что вызывало в населении острое недовольство и справедливый ропот, готовый перейти в открытый бунт.

Командующий Донской армией, С. В. Денисов писал с раздражением: «Всё было расхлябанно, загажено, опошлено, исковеркано, и если не совершенно, то всё же достаточно основательно и глубоко. Генерал забыл своё старшинство и право авторитета. Офицеры не отказывались от службы, но начальниками быть не хотели, а многие и не могли» . Грабёж, как в казачьих, так и добровольческих частях принял колоссальные масштабы. Во время рейда 4-го Донского корпуса генерала К. К. Мамантова по тылам Красной армии в августе – сентябре 1919 г. белоказаки активно участвовали в грабежах на захваченных территориях, чем дискредитировали себя и идеи Белого движения в глазах местного населения. В этих набегах казаки грабили всё, в церквах, сначала перекрестясь широким крестом, — «прости, мать-Богородица, всё равно у тебя большевики отберут», — срывали с икон золочёные ризы. Возвращаясь из рейда, К. К. Мамантов послал телеграмму в Новочеркасск: «Везём родным, друзьям, богатые подарки: донской казне — 60 млн рублей, на украшение церквей — дорогие иконы и утварь».

Масштаб насилия над жителями центральных чернозёмных областей был таков, что не приходилось надеяться на восстание против советской власти. Было сорвано наступление белых армий, наступавших по трём направлениям на Москву. А. И. Деникин приказал К. К. Мамантову срочно свернуть рейд, идти на соединение с другими частями Вооружённых сил Юга России. У вошедших во вкус мародёрства казаков этот приказ вызвал такой гнев, что доставивший его лётчик едва не был расстрелян. К. К. Мамантов подчинился А. И. Деникину, лишь получив второй приказ, в котором командующий угрожал трибуналом всем офицерам Донского корпуса. Однако в поход на белокаменную казаки, обременённые награбленным добром, так и не пошли. Телеги отправили домой, в станицы, обоз растянулся в огром-ную змею в 6 вёрст. Вместе с добром исчезли из строя 7 из 9 тыс. штыков и сабель мамонтовского корпуса, в 80-м Зюнгарском калмыцком полку осталось всего 67 сабель.

Расцветало шкурничество. Предприниматель П. И. Рябушинский заключил с Донским правительством соглашение о приобретении за границей обмундирования для армии. Получил аванс на 200 млн руб., выехал в Европу, затем получил ещё 100 млн. Никакого обмундирования не было приобретено. Когда белые в июне 1919 г. взяли Харьков, местные власти создали комиссию по сбору пожертвований. Передали А. Г. Шкуро на нужды его конного корпуса 15 миллионов руб. На эти деньги генерал-лейтенант купил себе два дома в Харькове . Ростовская газета «Донская речь» осудила деятельность П. Н. Краснова: «Красновский режим внёс разложение в нравы правящих сфер». Офицеры всё чаще пропадали в кабаках. «Нас уже не хватает в шеренгах по восемь...» Надрывные струны гитар, канкан, пьяные недорогие красотки. «И кресты вышивает последняя осень по истёр-тому золоту наших погон».

Комендант Новочеркасска генерал В. Я. Яковлев писал в приказе: «За последнее время наблюдаются такого рода явления: офицеры пос-ле чрезмерной попойки учиняют в общественных местах буйства и всякие безобразия, а потом, чтобы избавиться от законной кары, прибегают к всевозможным покровительствам…» Как вспоминал П. Н. Врангель, «в войсковой гостинице Екатеринодара сплошь и рядом происходил самый бесшабашный разгул. Часов в 11–12 вечера являлась ватага подвыпивших офицеров, в общий зал вводились песенники местного гвардейского дивизиона и на гла-зах публики шёл кутёж. Во главе стола сидели обыкновенно генерал Покровский, полковник Шкуро, другие старшие офицеры. Одна из таких попоек под председательством генерала Покровского закончи-лась трагично. Офицер-конвоец застрелил офицера Татарского дивизиона. Все эти безобразия проводились на глазах штаба главнокомандующего, о них знал весь город, и в то же время ничего не делалось, чтобы прекратить этот разврат». Падение морали в тылу стало, в конечном счёте, мостиком к внутреннему распаду белого движения. Отягощённое 300-летними пороками, оно исчерпало свои ресурсы.